Literature ( in Russian )
 
Personal information
Photogallery
Favorite links
Travel and adventures
Literature
Contact information
Services on the site
Latest site news
Main page
 

Old photos and postcards collection Custom handicrafted necklaces, earrings, bracelets, broaches
Russian madonna Russian seasons

Custom beaded jewelry by Zoya Gutina

 

 


(статья из газеты "Русский базар", Нью-Йорк, США; публикуется с небольшими сокращениями)

По словам Льва Бенционовича Бродского... авторы фильма ("Штрафбат" - прим. редактора сайта) погрешили против истины, однако не приукрасили правду, а, напротив, драматизировали достаточно прозаическую действительность...

22 июня 1941 года Лева Бродский сдал последний экзамен летней сессии и перешел на второй курс Харьковского планово-экономического института. Через неделю он уже проходил подготовку в Харьковском военно-медицинском училище. Закончил его в эвакуации, в Ашхабаде, в июне 1942 года. И сразу же был направлен на Брянский фронт в качестве военного фельдшера. Служил в 387-й стрелковой дивизии, в третьем пехотном батальоне 1275-го полка.

    - Такое респектабельное начало военной биографии... И вдруг - штрафбат. Как вы там очутились?

    - В том-то и дело, что не вдруг, - говорит Лев Бенционович. - Благодаря Эдуарду Володарскому и его фильму люди думают, что штрафбаты формировались из одних лишь уголовников, что это была своего рода фронтовая тюрьма. А в нашем штрафбате 90 процентов бойцов составляли бывшие военнопленные.

    - То есть, вы побывали в фашистском плену? Как же вам, еврею, удалось из него вырваться?

    - Такой же вопрос мне задавали чекисты во время проверки, которая длилась целый месяц. Но для начала, наверное, лучше рассказать о том, как я в плен попал. Немцы, получившие хороший урок зимой 1941 года, летом 1942 года пытались занять Москву с юга, со стороны Тулы (так называемое "южное наступление"). 14 сентября наш полк оказался в окружении. В течение двух недель мы старались из него выйти, но тщетно. Потом, согласно указанию командования, стали выходить маленькими группами - по четыре человека, чтобы немцы нас не обнаружили.

    - Тем не менее, они вас обнаружили?

    - К несчастью, да. Окружили нас около деревни Сеничкино Белевского района, погрузили в автомашину и отправили в лагерь для военнопленных, который находился в деревне Середичи Орловской области.

    - Представляю, какой ужас вы ощущали...

    - Да, мне было тяжелее, чем остальным - ведь евреев фашисты расстреливали на месте. У меня на глазах расстреляли четырех человек - они были из небольших местечек, плохо говорили по-русски, и их сразу распознали. Я выдал себя за украинца, взял себе фамилию моего соседа, но спасло меня не это.

    - А что же?

    - Многое. Внешность (голубые глаза, светлые волосы), знание украинского и русского языков. Но что самое главное, мои однополчане меня не выдали, хоть и знали о приказе немцев, согласно которому каждый военнопленный, выдавший еврея, комиссара или цыгана, получал свободу.
    Напротив, мои друзья старались меня всячески "подстраховать" - окружали меня, когда мы шли купаться, брили наголо, когда волосы отрастали и начинали подозрительно виться... Помогло мне и то, что немцы не отправили нас в Германию, как это делали с гражданским населением: по мере отступления они везли нас глубже в тыл. Когда лагерь оказался на территории Белоруссии, двое военнопленных, которые имели право покидать территорию лагеря, наладили связь с местным населением и узнали, что в 18 километрах от нас, в районе города Рогачева, находится партизанский отряд. В декабре 1943 года я вместе с тремя товарищами по несчастью бежал из плена.

    - И началась вторая серия мытарств?

    - Увы, да. В партизанском отряде мы прошли проверку, потом нас перевели через линию фронта, и мы опять попали в действующую армию. Там - снова тщательная проверка. И только после этого - штрафбат. 8-й отдельный штрафной батальон Первого Белорусского фронта. Все в строгом соответствии с приказом Сталина от 4-го июня 1942 года, гласившем, что офицеры, побывавшие в плену у немцев, должны искупить свою вину...

    - Вину, состоявшую в том, что они посмели сдаться врагам, а не покончили с собой...

    - Именно. В штрафбат я был направлен в качестве бойца-переменника на три месяца. Согласно уставу батальона, все его бойцы освобождались, если он выполнял возложенную на него задачу. Раненых освобождали даже в том случае, если штрафбат не справлялся с заданием, а погибших - посмертно. Были случаи, когда штрафники вынуждены были отступать, тогда их не освобождали, а бросали на другие опасные участки.

    - Какая задача стояла перед вашим штрафбатом?

    - Мы должны были пройти к немцам в тыл, занять город Рогачев, форсировать реку Друть в месте ее впадения в Днепр и соединиться с регулярными частями. Это было в феврале 1944 года. Мы свою задачу успешно выполнили (я при этом получил средней тяжести ранение в спину), и всех нас освободили. Приехал представитель реввоенсовета фронта, зачитал приказ, выдал нам соответствующие документы. Офицеров восстановили в звании, выплатили зарплату задним числом - за время пребывания в плену, и за время пребывания в штрафбате. После этого я был направлен в главное санитарное управление Первого Белорусского фронта в должности младшего лейтенанта медицинской службы, назначен фельдшером 199-го отдельного зенитного бронепоезда.

    - Вернемся, однако, к штрафбату. Насколько я знаю, вы считаете, что фильм Володарского не дает реальной картины происходившего, что по фильму нельзя судить о штрафных батальонах и штрафниках.

    - Таково мое мнение. Но я не могу говорить "за всю Одессу". Может быть, по нашему штрафбату нельзя судить об остальных. Может, это был образцовый штрафбат, потому там и не было эксцессов, какие показаны в фильме. Ведь, как я уже сказал, 90 процентов бойцов составляли офицеры, побывавшие в плену у немцев, и лишь 10 процентов - уголовники, которых не посадили в тюрьму, а отправили на фронт. Да и просуществовал наш батальон всего три месяца. Впрочем, я думаю, и в остальных штрафбатах не было времени для насилия, зверства и т.д.. Все выполняли устав, все хотели освободиться.
    В фильме еще показано, будто командование штрафных батальонов тоже состояло из штрафников. В нашем штрафбате все командование - от командиров взводов до командира батальона - составляли штатные офицеры.

    - По какому принципу отбирали командование штрафбатов?

    - Мне трудно судить. Может быть, туда направляли офицеров, которым больше доверяли. А может быть, наоборот, молодых и неопытных, только что закончивших училище. У нас таких было больше. Им льстило, что они командуют бывшими офицерами. Впрочем, это было формальное "начальство". В бою командовали сами штрафники, которые уже участвовали в сражениях, обладали некоторым опытом...

    - Какие у вас еще претензии к фильму "Штрафбат"?

    - На мой взгляд, там не показано, как воевали бойцы-переменники, акцент сделан на то, как с ними бесчеловечно обращались.

    - А с вами не обращались бесчеловечно?

    - Ну, дисциплина в штрафбате, конечно, была железная - более жесткая, чем в регулярных частях. За невыполение приказа могли расстрелять без суда. Но в целом - обычная военная обстановка.

    - И многих расстреляли за три месяца существования штрафбата?

    - Представьте себе, никого. Дисциплина у нас была на высоком уровне. Да и в командовании не было жестоких, кровожадных людей. Начальник штаба, майор Носач, взял меня к себе ординарцем. И он никогда не делал мне замечаний, наоборот, помогал, подсказывал, ведь у него было больше опыта.
    Перед боем к нам приехал маршал Рокоссовский, чтобы вдохновить нас. Он нам сказал: "Забудьте, что вы - штрафники, выполните свой долг перед Родиной, и вы будете освобождены." А во время боя нам в помощь прислали огнеметчиков, которые уничтожали танки, и подрывников-специалистов.

    - Вы понесли большие потери?

    - В батальоне было 700 человек, погибли 32. Из них 18 - в бою, который длился три дня, а 14 - в результате бомбежки нашей авиации. Когда мы заняли Рогачев, мы не успели сообщить об этом в регулярные части. Налетели наши самолеты, стали бомбить город, потом с земли была дана команда, и они улетели.

    - А как насчет обязательных представителей МВД в штрафбате? Были такие? Или это тоже миф?

    - Может быть, и были, но мы об этом не подозревали.

    - Ваша семья знала, что вы находитесь в штрафбате?

    - Нет, не знала. Когда я попал в плен, моим родным сообщили, что я пропал без вести. Первое письмо маме я послал только после освобождения от штрафбата. Наша семья находилась тогда в эвакуации в Ташкенте. Когда пришло письмо, мамы не было дома - она пошла в магазин, где семьям погибших офицеров выдавали продуктовые пайки. Сестра побежала туда, показала письмо маме... А мама от радости лишилась чувств...

Лея Мозес
"Русский базар", Нью-Йорк, США, N20(473) 12-18 мая 2005г.

От редактора сайта

По словам владельца видеопроката, где Л.Б.Бродский брал для просмотра кинофильм "Штрафбат", Лев Бенционович, возвращая кассету с записью фильма, выразился более конкретно, назвав бессовестной ложью все, о чем в этом фильме говорится. Но даже вот это "причесанное" интервью в американской русскоязычной газете, отнюдь не питающей симпатий к Советскому Союзу и Советской власти, лишний раз доказывает, что российская "демократия" погрязла во лжи, пытаясь очернить даже самые героические страницы великой страны. Кстати, в этом же номере газеты в статье "Ветераны проголосовали ногами" сообщается о полнейшем провале презентации в русскоязычном Нью-Йорке скандальной и насквозь лживой книжонки Гавриила Попова "Война и правда. Цена победы". Вначале ветераны войны собирались прийти - "чтобы дать бой автору... за искажение благородного образа солдата-победителя, за искажение исторической правды о войне, за неуважение к подвигу советского народа", но затем просто проигнорировали приглашение издателя книги. И поделом борзописцам! Хотелось бы надеяться, что подобную оценку дадут и кинофильму "Штрафбат".

Personal information Photogallery Favorite links Travel and adventures Literature Contact information Services on the site Latest site news Main page