Literature ( in Russian )
 
Personal information
Photogallery
Favorite links
Travel and adventures
Literature
Contact information
Services on the site
Latest site news
Main page
 

Old photos and postcards collection Custom handicrafted necklaces, earrings, bracelets, broaches
Russian madonna Russian seasons

Custom beaded jewelry by Zoya Gutina

 

 

Виктория

  1. Мамины записки
  2. Дверь
  3. Осень, парк, музыка
  4. Найденыш
  5. Командировочный отчет
  6. Серега
  7. Зеленые мячики

      Серега

    Серега часто смотрел передачи местного телевидения. Последняя неплохая вещь в квартире бабки - телевизор, корейский, цветной "Самсунг". Серега, конечно, знал, что придет очередь и телевизора - когда подступает ломка, штаны снимешь и отдашь за "чек". Но это - когда подойдет самый край. А пока его почему-то странно успокаивала эта женщина на экране, немолодая для того, чтобы он влюбился в нее. Недостаточно старая, чтобы считать ее мамой... И его иссушеный героином мозг подсказал ему - пусть эта Виктория будет ему сестрой. Вот он и усаживался перед экраном по вечерам, один, бабку выгонял во двор, обсуждать с такими же, как она, бедологами неудавшуюся жизнь, рано умерших детей и непутевых внуков.

    Виктория обычно здоровалась спокойно, рассказывала о чем-то, Серега в общем-то и не вслушивался. Его успокаивал голос - низкий, где-то вдалеке хрипловатый. "Курит, наверное," - думал Сергей и это тоже странным образом сближало его с ней. Иногда ее голос становился высоким и звенел от негодования, тогда Серега начинал тревожно вслушиваться, пытаясь понять, кто обижает его сестру и, уколовшись, иногда представлял, как сладко расправляется с обидчиками...

    Дальше этого, конечно, не шло. Слишком тяжкими были свои проблемы, надо было не только уколоться, но и поесть иногда, а когда находил приступ сентиментальности, Серега покупал (а при удачном стечении обстоятельств - воровал) что-нибудь для пятилетней дочки... Сам не ходил, просил отнести бабку. Дочка, впрочем, никаких чувств в душе не пробуждала, как и бывшая жена, - все ушло, все стерлось... Жалеть он умел только пацанов, которых его "коллеги по шприцу" неторопливо сажали на иглу. Сам он имел принцип, которым гордился, - никому не делать первого укола.

    ...Вчера он просмотрел местные "Новости", которые не принесли обычного успокоения. Доза становилась недостаточной, положение угрожающим. Денег не было даже на один укол. Цыганка ("Машка", говорили они) в долг уже не даст. А то и пришлет его же "друзей" выбивать долг, выносить из квартиры... что? Он обвел глазами пустые углы... В однокомнатной квартире было чисто, бабка старалась... Да и он не желал делать из квартиры притон. Серега был одиночка. Даже подруги не было... И зачем ему подруга? Сил не было шприц поднять...

    Из носа текло, непрерывно, живот болел дико... Серега пошел на кухню... Волчий час - четыре утра. Сел за стол, положил перед собой листок в клетку, дешевую ручку (знал, что когда-то сядет писать, в последней обчищенной квартире сунул ручку в карман, сохранил), стал медленно выводить буквы, вспоминая давно забытый процесс: "Сценарий телевизионной передачи." Даже боль отступила, увлекся... Писал - что спросит она, что ответит он...

    Утром Машка неожиданно для него дала ему дозу, видно слишком страшен он был. "Отработает," - подумала она, замечая опытным глазом, что Серега уже никакой, готовый на все...

    В одиннадцать он подошел к гостинице, где располагалась телестудия. Было страшно, руки вспотели, если бы не прошедшая еще легкость от укола, он бы не решился открыть эту дверь и попросить администратора: "Позовите эту... телеведущую... Викторию". Дело было сделано, он не решился сесть на диван в холле, хотя одет был в лучшее, что у него осталось - джинсы и темно-серый пуловер (не его, но это неважно; глядя в гостиничное зеркало, Серега одобрил сам себя). Ждал, опершись на стойку, не замечая подозрительного взгляда администратора - Натальи, как было написано у нее на бэйджике.

    Виктория выглядела лучше, чем на экране - приветливее, глаза были грустными, короткие волосы были не уложены в прическу, а даже слегка растрепаны.

    Она позвала его в свой кабинет, даже не спрашивая о цели прихода. "Если вы дадите мне денег... я расскажу вам все," - сказал Серега, с ужасом понимая, что говорит не то, что она его сейчас просто выгонит. Но она не выгнала, улыбнулась и только сейчас спросила: "Кто ты? Не обижайся, я часто сразу на "ты" перехожу..." Послушала недолго и позвала оператора. Сидя спиной к окну, он знал: это интервью - приговор, его не простят такие же, как он. Не простят - она работала жестко, не жалея его и себя. Она говорила о своем сыне, которому 14 лет, о страшном городке, в котором полно наркоманов, не жалеющих никого, о таких, как он, Сергей, загнавший в могилу мать...

        - Я не виноват, - плакал он, забыв о видеокамере.
        - Это ты, - говорила Виктория.
        - Ты воруешь... - утверждала она.
        - Но я никого не убил! И не убью...
        - Ты уверен? Честно скажи, уверен?
        - Я музыку люблю, я на гитаре играю!
        - А сейчас сможешь? - спрашивала она...

    Оператору было 19 лет. И Димка, снимая это интервью, понял - как бы ни сложилась его жизнь - наркоманом он не станет никогда.

    Камеру выключили. Димка ушел смотреть отснятое, но Серега не уходил. Уже в мокрой руке была зажата купюра (две дозы, автоматически отметил он).

        - Ты сможешь работать?
        - Хочу... Не знаю... Нигде не берут...
        - А если возьмут? Если я поручусь за тебя?
    Он не стал отвечать.
        - А петь ты еще будешь?
        - А влюбиться сможешь?
    Он не выдержал, засмеялся... Вопросы были глупые.

    Дома Серега упал на продавленный диван. Его и бить-то не станут... Ему просто не станут продавать "герыч". Он будет ползать и плакать... Машка его не простит, хотя он и не говорил о ней в интервью. Виктория станет просить за него, даже, может, устроит его на работу... Он уколется на работе, будет авария...

    Серега встал, пощупал надежную железную пряжку в кожаном ремне джинсов. Провел руками по выбритым щекам. Взял тяжелую табуретку и кинул в экран "Самсунга". Кинескоп рассыпался тяжелыми черными осколками.

    В школьном парке было пусто. Мокрые деревья еще покрывала листва, пахло грустью...

    Серегу нашли старшеклассники, которые пришли в этот темный угол покурить анаши...

    Интервью вышло в эфир через день после его смерти, на фоне черного, замершего на фоне окна силуэта, Виктория непозволительно задрожавшим голосом сказала о самоубийстве Сергея Сизова. Факт самоубийства был бесспорным.

    В ее альбоме до сих пор лежит листок со старательно написанным сценарием. Строки из него: "Пацаны и девчонки... Наркотики погубят вас..." - стали лейтмотивом их с Сергеем общей работы...

    Следователь долго расспрашивал ее, о чем был их с Сергеем разговор вне интервью. О жизни. Наркоманы тоже хотят жить. Только оказалась, могут не всегда.
     

Personal information Photogallery Favorite links Travel and adventures Literature Contact information Services on the site Latest site news Main page